Собор Парижской Богоматери (В.Гюго), Богдан

Несколько лет назад, просматривая Собор Парижской Богоматери или, точнее говоря, топ-шпоря в нем, автор этой книги открыл в темной закутку одной из башен начертал на стене слово:

 (1)

   Эти довольно глубоко вложенные в камень, почерневшие от времени большие греческие буквы, в форме и размещении которых было что-то присуще готической каллиграфии, буквы, которые словно основывали накрашенные они рукой человека средневековья, а особенно их зловещий и роковой смысл глубоко потрясли автора.

   Он засыпал себя, он пытался понять, какая то страдящая душа немесила покинуть мир, не оставив во главе старой церкви этого тавка преступления или горе.

   Прошло время, и стену (теперь я уже непомню даже какую) обмазали или обшкрудели, и надпись исчезла. Именно так вот уже на протяжении двух столетий ведут себя с восхитительными храмами средневековья. Их нивелят всячески – изнутри и снаружи. синтез их перекрашивает, архитектор обжегивает, а со временем приходит толпу, которая их разрушает.

   Так что ничего уже не осталось от таинственного слова, выписывающегося на стене пасмурной башни Собора Парижской Богоматери, ничего не оставилось и от неизвестной судьбы, о которой так суммано сказано это слово, — ничего, кроме неразрывного воспоминания. Человек, который начертал это слово на стене, много столетий назад исчезла, так же исчез из стены храма слово, да и сам храм, может, вскоре исчезнет с лица земли. Именно это слово и привело к написанию этой книги.

   Березен 1831